Василий Леонов осмотривает маленького пациента. Фото из архива А. В. Чантурия.
Василий Леонов осмотривает маленького пациента. Фото из архива А. В. Чантурия.

Высокий широкий лоб. Складка между бровями, выдающая мыслителя. Задумчивый, сосредоточенный взгляд. В уголках губ двойные морщинки: одни стремятся вверх — как у человека, который много улыбается, другие вниз — как у того, кому довелось принять много решений. Его внешность не выдает в нем профессию — детский врач. В ней скорей разглядишького-то попредставительней — писателя, конструктора самолетов, физика-ядерщика, выдающегося дирижера, на  худой конец — государственного деятеля с поправкой на прошлый век. Может, это оттого, что педиатром он мог и не стать?..

 

«Внучатый выученик» Павлова

 

Leonov Vas 1. jpgВасилий Антонович Леонов, академик, родоначальник отечественной педиатрии, организатор первой в нашей стране кафедры детских болезней.Василий Леонов родился 24 апреля 1889 года в Воронеже. Семья была многодетной, отец водил паровозы, мать занималась домом. Но, несмотря на невысокое социальное положение, дети в этой семье много читали — так было заведено.

 

Сын Василий читал охотней и больше других, и это не могло не отразиться на его учебе: гимназию окончил с золотой медалью. А еще он был удивительно музыкален, имел исключительный слух и пел в церковном хоре. По-разному могла сложиться его судьба, но ее определил случай, произошедший с ним в пятилетнем возрасте: от пневмонии у него на глазах умерла сестричка. Тогда-то он и решил, что будет лечить детей.

 

Как отличника Василия рекомендовали к поступлению в Санкт-Петербургскую военно-медицинскую академию — престижнейшее учебное заведение Российской империи. Достаточно сказать, что кафедру физиологии там возглавлял легендарный Иван Петрович Павлов, первый русский нобелевский лауреат.

 

Василий Леонов, как сейчас бы сказали, занимался у него в студенческом научном кружке. Мы нечасто пользуемся словом «выученик», а здесь оно, очень емкое, в самый раз. Василий Леонов приходился Ивану Петровичу Павлову «внучатым выучеником» — учеником его ученика Красногорского.

 

Оба, и Николай Иванович Красногорский, и Василий Антонович Леонов, учась, каждый в свое время, в названной академии, заинтересовались занятиями у Павлова, оба, выбрав делом жизни педиатрию, благодаря ему оказались приверженцами физиологического направления в этой отрасли медицины и продолжали развивать выдвинутую им теорию нервизма, согласно которой нервная система играет главную роль в регуляции всех процессов и функций.

 

Диссертация под названием «Материалы к изучению условных следовых рефлексов у детей» была подготовлена Леоновым под руководством Красногорского и при непосредственном участии Павлова, который консультировал Василия Антоновича у себя дома, на 7-й линии Васильевского острова, за дружескими чаепитиями.

 

Защищенная в 1921 году, диссертация имела большое значение и для теоретиков, изучающих возрастную физиологию мозга, и для самых что ни на есть практиков: ее материалы явились основой для установления детских режимов дня, привития детям разных умений и навыков, разработке воспитательных и образовательных программ.

 

Диплом врача — с отличием! — Василий Леонов получил в год начала Первой мировой войны и как выпускник медицинского учреждения военного профиля был направлен на фронт — старшим врачом кавалерийского полка, потом ординатором госпиталя. Только в 1918-м он демобилизовался и был принят на кафедру детских болезней медицинского факультета Смоленского университета. А вскоре его направили на медицинский факультет только-только открывшегося Белорусского государственного университета.

 

По рельсам судьбы…

 

Так Беларусь стала его судьбой. Переехав в Минск, чета Леоновых поселилась на улице Кирова. В доме, где проживала университетская профессура, на первом этаже располагались управление Либаво-Роменской железной дороги и общество взаимопомощи железнодорожников. Не детство ли это, прошедшее в семье железнодорожника, известило его о том, что принятое когда-то решение реализуется здесь? Не благодаря ли этому знаку он будет верен Минску до конца своих дней? Ведь с середины Великой Отечественной войны сценарии судеб Леонова и белорусской педиатрии могли разойтись…

 

Когда в 1930 году медфакультет отделился от БГУ и стал Минским государственным медицинским институтом, в нем открылись новые факультеты, среди которых — охраны материнства и младенчества. Леонов, к тому времени ставший профессором и заведующим созданной им кафедры, возглавил его как декан. В 1932-м он инициировал создание Белорусского научного общества детских врачей (и руководил им четыре десятка лет), одновременно возглавляя Институт охраны материнства и детства Наркомздрава БССР. Сколько структур, усилия которых направлялись на укрепление здоровья детей, было создано и функционировало при самом непосредственном участии этого человека!

 

В середине 1930-х расклад меняется: Минздрав СССР принимает решение о том, что подготовка педиатров должна быть сосредоточена в вузах Ленинграда и Москвы. В Минске «детский» факультет закрывается, остается работать лишь кафедра. А потом начнется война, которая Леонова, уже академика, перебросит сначала в Горький, потом — в Новосибирск.

 

В обоих городах он будет возглавлять такие же кафедры, как в Минске, а в Новосибирске станет еще и заместителем директора института по научно-учебной работе. Когда в 1943-м Минский мединститут реэвакуировался в Ярославль и восстановил там свою работу, Леонов мог бы в него уже не возвращаться. Ему предлагали работать в Москве. Но он устремился «к своим», в Ярославль. А после освобождения Беларуси со всем институтом вернулся в Минск…

 

Ручка с китайским пером

 

Когда я спросила Андрея Чантурия, заместителя заведующего кафедрой патологической физиологии БГМУ, кандидата мед. наук, доцента, чем его дедушка объяснял столь нелогичное в понимании многих решение, он назвал причиной патриотизм. Кафедра — та же родина, созданная своим трудом...

 

Андрей Владимирович рассказывает о Василии Антоновиче Леонове очень тепло и подробно.

 

Он вставал в пять утра, иногда и раньше, тщательно брился, заваривал кофе. Этот кофе потом допивала вся наша семья — таким он был крепким. Помню, как дедушка сидел за столом в кабинете, писал. А я слушал, как скрипит перо китайской ручки. У него таких было несколько. Одной он пользовался, а три лежали в шкафу про запас. В мои обязанности входила заправка ручки дедушки чернилами, что я с удовольствием делал.

 

Однажды, когда я, будучи старшеклассником, без троек закончил четверть, дедушка подарил мне на день рождения ручку с таким пером. Правда, брать ее в школу мне не разрешали, говорили, что ее у меня украдут и что вообще это вызов: все, мол, пишут обычными, и я буду выделяться, а это нехорошо. Китайской ручкой я писал дома, выполнял ею домашние задания. Она мне прослужила до конца учебы в мединституте.

 

Ручка ли с китайским пером, или влияние деда, но внук в выпускном классе школы высказал желание учиться в мединституте. Дед не мотивировал, советовал подумать, ведь профессию врача получить нелегко, а работать врачом и того тяжелее. И внук уже было собрался отказаться от этой затеи: ему не давалась химия.

 

Андрей Чантурия:

 

Но когда я высказался по поводу этой науки нелицеприятно, получил от дедушки нагоняй: «Чтобы я этого больше не слышал! Химия — самая передовая наука, и если ты соберешься учиться в мединституте, ты поймешь, насколько она важна». И оказался прав.

 

Химия, эта область чудес, как ее назвал Максим Горький, в которой, по его же словам, скрыто счастье человечества, сопровождала Василия Антоновича Леонова всю его профессиональную деятельность. И речь не только о том, что он первым задолго до нынешних технологий предложил обогащать продукты питания витаминами и микроэлементами. До этой идеи надо было дойти: кропотливо исследовать роль микроэлементов в детском организме — больном и здоровом, изучать с целью установления норм количественное содержание важных для жизни металлов в период внутриутробного развития, изучать роль микроэлементов в системе «мать-плацента-плод» на ранних этапах онтогенеза, посвящать меди, железу и кобальту многочисленные статьи…

 

Кафедра, клиника, «научные чаепития»…

 

Вдохновленный идеями Павлова, Василий Леонов и дальше изучал условные рефлексы у детей: важно было знать о них все, от возникновения до угасания, особенно в связке с различными заболеваниями. Итогом новых исканий явилась монография «Условные рефлексы у детей-рахитиков». Это исследование существенно поспособствовало раскрытию патогенеза рахита.

 

Кроме того, Леонов изучал проницаемость стенок сосудов головного мозга и его оболочек, искал ответы на вопросы о роли гематоэнцефалического барьера в сопротивляемости новорожденных малышей токсинам, работал над проблемами патогенеза, клиники и лечения эпидемического цереброспинального менингита, который был в его время очень распространен. С этой напастью он предложил бороться противоменингококковой сывороткой.

 

Работу на кафедре и в клинике он совмещал с общественной деятельностью. Будучи вице-президентом Академии наук БССР, был участником восстановления разрушенного войной Минска. В этом же статусе открывал музей Янки Купалы в Вязынке. В терминологии не слишком отдаленного прошлого Василий Антонович — видный общественный деятель: два созыва был депутатом Верховного Совета СССР. Его научная, образовательная, врачебная и общественная деятельность была оценена орденом Ленина, тремя орденами Трудового Красного знамени и медалями. Он был в числе первых шести профессоров-медиков, которым в 1939 году было присвоено звание «Заслуженный деятель науки БССР».

 

Еще при жизни о нем было написано около пяти десятков статей, а сам он написал их более сотни. Актуальность его монографий на время их выхода неоспорима, для истории медицины — непреходяща. Для матерей и детей Беларуси он наверняка сделал больше, чем знаменитейший доктор Спок и прочие «притчи на устах у всех». А похож был на профессора Преображенского из экранизации «Собачьего сердца».

 

Андрей Чантурия:

 

Я нашел много сходных черт. Типажи разные, но создаваемая атмосфера, поведение за столом, взаимоотношения с коллегами, членами семьи и гостями… Последние, кстати, были многочисленными и частыми. Учеников, которые приезжали к дедушке со всего Советского Союза (а он был главным консультантом в СССР по проблеме микроэлементов), да и сотрудников кафедры он часто принимал дома.

 

Консультирование всегда сопровождалось чаепитием. Эту традицию он, конечно, перенял у Ивана Петровича Павлова. Ключевой фигурой — организатором и активным участником этих «научных чаепитий» была его супруга, тоже врач-педиатр, кандидат мед. наук, старший научный сотрудник НИИ охраны материнства и детства, защитившая в 1947 году первую в Беларуси диссертацию по использованию пенициллина при пневмониях у детей. К сожалению, она рано ушла из жизни, в 1967 году. Невероятно добрый, общительный, дедушка очень любил людей и особенно детей. Он мог разговорить каждого, нащупав в личной беседе мировоззрение и интересы. А высокомерия был лишен напрочь. Общался с людьми на равных независимо от их статуса, будь это личный шофер, продавец, рабочий, делающий ремонт, персонал клиники или академик.

 

Тяга к знаниям и широкий кругозор

 

К аспирантам Василий Леонов и вовсе питал особое отношение, отличавшее его от тех научных руководителей, кто, души не чая в своем предмете, упрекает учеников в «распылении». Человек широких интересов, простирающихся за пределы медицинской науки, он был убежден: аспирант не должен «зацикливаться на своей теме», а должен образовывать и развивать себя по всем направлениям, быть как можно более разносторонним.

 

«Ведь слово “аспирант” от чего происходит? — любил он повторять. — Аspirare означает “вдыхать”, буквально втягивать знания». «Дорогу осилит идущий», — говорил он, когда у кого-то что-то не получалось. А выслушав и высказав напутствия, произносил свое любимое: «Ну, действуйте!» — и не было мотивации, которая бы повлияла сильней…

 

Клинические обходы Василия Леонова были не только консультированием маленьких пациентов и их родителей.

 

Это были одновременно и лекции, и практические занятия, и зачеты с экзаменами для всех.

 

К ним готовились — с величайшим волнением, как к какому-нибудь испытанию — даже врачи с многолетним стажем, даже доценты, а не только студенты и аспиранты.

 

Leonov VАкадемик Василий Леонов читает лекцию студентам мединститута, 1969 год. Фото из архива А. В. Чантурия.

 

Андрей Чантурия:

 

На клинических обходах, на экзаменах у студентов, при беседах с аспирантами и докторантами он любил задавать вопросы на общую эрудицию, знание музыки, литературы, истории. И надо было ответить, не растеряться. При этом, не услышав ответа, видя, как собеседник смущается, Василий Антонович никогда не унижал, не стыдил, а тут же отвечал сам. Он считал, что человек, получающий высшее медицинское образование, должен стать не только профессионалом, но и интеллектуалом. И был нетерпим к лжи и лени.

 

У Василия Антоновича Леонова защитились 12 докторов и 67 кандидатов медицинских наук. По его инициативе и при его непосредственном участии в 1964 году в Минском мединституте был восстановлен педиатрический факультет. Стоит еще сказать, что он заложил основы нашей геронтологической школы. Нашел общее у двух полюсов — детства и старости, и в 1958 году на базе Отдела возрастной биохимии АН БССР по его инициативе был создан сектор геронтологии, который он возглавлял на общественных началах до 1971 года.

 

Два полюса — детство и старость

 

Как и в далеком детстве, Василий Леонов любил и ценил хорошую музыку. До войны, будучи заведующим кафедрой, на праздничных вечерах дирижировал институтским хором.

 

Андрей Чантурия:

 

А профессор Михаил Борисович Кроль, декан медицинского факультета БГУ, затем директор мединститута, играл на виолончели. Дедушка очень любил классическую музыку, субботними вечерами часто прослушивал грампластинки с записями оперных арий. Вот чего он терпеть не мог, так это эстрадную музыку. Называл ее кабацкой.

 

Детский доктор, он сам укладывал своих сына и дочь, пока они были маленькими, в постель и читал им наизусть перед сном сказки Пушкина, «Евгения Онегина» и другую классику…

 

Андрей Чантурия:

 

И еще один штрих. Как мы все ходим дома? Кто в чем, дом есть дом. Дедушка отправлялся на работу в костюме-тройке, при галстуке, с карманными часами на золотой цепочке, а придя домой, переодевался в домашний костюм, тоже тройку, но только без пиджака, вместо него поверх жилетки надевал бархатный халат. И оставался при галстуке…

 

Да, еще книги... В доме было шесть книжных шкафов, заполненных литературой художественной и научной. Из последней выглядывали многочисленные закладки, а страницы пестрели пометками и подчеркиваниями красным карандашом.

 

Андрей Чантурия:

 

Это не считая многочисленных научных журналов, которые приходили по подписке. Он их внимательно изучал и требовал того же от коллег. Часто с грустью вспоминал свою довоенную библиотеку.

 

Василий Антонович Леонов завершил земной путь 4 сентября 1972 года. Почти полвека прошло. Однако до сих пор у его могилы можно встретить людей пожилого возраста. Они помнят, как в далеком детстве их вылечил доктор Леонов.


Недостаточно прав для комментирования

При копировании или цитировании текстов активная гиперссылка обязательна. Все материалызащищены законом Республики Беларусь «Об авторском праве и смежных правах».