Есть люди рядом с нами, для которых праздник недоступен. Мандарины, салаты, елка — каждая из этих составляющих может стать триггером аллергического приступа и ухудшения заболевания.
Это история Карины, получившей на совершеннолетие диагноз «бронхиальная астма» и вынужденной за новогодним столом довольствоваться рисовым салатом и минералкой. Фрукты, соки, многие мясные блюда и сладости под запретом. Но история эта не только про еду, но и про то, какую цену некоторым людям приходится платить за возможность просто дышать.
Кашель
Первые звоночки появились в 13-летнем возрасте. Летом на даче стала покашливать. Днем еще куда ни шло, а к вечеру кашель усиливался. В городе, казалось бы, полегчало, думали, что простуда отступила, но «остаточный» кашель продолжался подозрительно долго...
После 9 класса поступила в колледж полиграфии. Стандартный медосмотр не выявил противопоказаний, но во время учебы вялотекущее болезненное состояние сохранялось, а временами усиливалось. Озноб, першение в горле, насморк, кашель (временами удушающий).
Первым заподозрил неладное папа, аллергик со стажем, привел к своему аллергологу. И доктор после аллергопроб признала: «Вы — мой пациент, однозначно». Посетовала, что коллеги не распознали аллергию раньше…
В консультативном центре больницы провели дополнительные исследования функции внешнего дыхания (ФВД), подтвердили бронхиальную астму. Дали рекомендации по лечению, назначили таблетки.
Встал вопрос о продолжении учебы в колледже: запах типографской краски также усугублял состояние. Впрочем, доучиться все-таки удалось.
В поликлинике терапия любого заболевания теперь подбиралась с учетом нового диагноза. Стали выписывать льготные рецепты на необходимые препараты, стоимость которых полностью погашает государство (и это ощутимая финансовая поддержка!).
Первый приступ
Было ли мне страшно узнать такой диагноз в 18 лет? Было. Видела в кино, как задыхается во время приступа астматик, приезжает скорая, ему делают укол…
Однажды действительно случился сильный, пугающий приступ. Проснулась от того, что не могу сделать полноценный вдох. Будто мне закрыли нос и осталась только маленькая щелочка, через которую я судорожно пыталась втянуть воздух. Ртом тоже не получалось дышать, а в груди так сильно болело, будто меня разрывало изнутри.
Я испугалась, попыталась позвать маму, и она нашла меня, в ужасе забившуюся в угол кровати. Мама стала кому-то звонить, потом отыскала папин ингалятор (у него — ХОБЛ), и мы попробовали им воспользоваться… Прошло минут 20, наверное, пока постепенно, по чуть-чуть начал поступать кислород.
Мне тогда дали больничный и отправили на консультацию в пульмонологический стационар, где снова обследовали и выдали дополнительные таблетки, растворы для ингаляций и мой первый портативный ингалятор, похожий на папин. Им нужно было пользоваться каждый день в дополнение к таблеткам.
Объяснили, что приступы все равно возможны, потому что лекарство не избавляет от астмы, а лишь приглушает ее. Триггерами могут стать внешние факторы: сильный/резкий запах (кондиционер для белья или чьи-то духи), цветочная пыльца.
Не только я, но и вся семья отказалась от аэрозольных дезодорантов, перешли на стики без запаха. С окон сняли шторы (они накапливают пыль), с пола убрали ковры, т. к. в составе есть шерсть. Натуральные пуховики и пальто с песцовой опушкой подарила подруге.
Черный список
К сожалению, аллергия прогрессирует. Постепенно становится все меньше доступных мне овощей и фруктов. О мандаринах пришлось забыть, киви, вишни, сливы, абрикосы давно в черном списке. Даже груши и яблоки вызывают резкое ухудшение: один укус — и менее чем через минуту от горла по телу распространяется чудовищный зуд. Язык, уши, шея чешутся так, что готова разодрать их в кровь, лишь бы полегчало, но ничего не помогает. И таблетки не всегда эффективны, к сожалению.
А я так люблю яблоки! Как же хочется снова почувствовать их вкус, хотя бы один маленький кусочек… Стараюсь об этом не думать, а то иногда до слез доходит.
А еще у меня аллергия на воду и на солнце. Не могу не то что загорать — по улице летом в открытой одежде ходить долго нельзя. Достаточно полчаса под солнечными лучами, и кожа начинает покрываться красными и белыми пятнами, становится бугристой. Сильно зудит и болит, как при солнечном ожоге. Только лицо не реагирует на солнце, и это уже облегчение.
Но если солнца получается избегать, то с водой сложнее. Отпуск на море — не для меня. Попадание морской воды на кожу приводит к аллергической крапивнице с сильнейшим зудом, который сводит с ума и который невозможно остановить. И с водопроводной водой то же самое: душ принимаю быстро и сразу иду за своими таблетками.
При этом аллергия никак не проявляется, когда я пью воду.
С апреля по октябрь приходится ходить по улице в медицинской маске, а с наступлением холодов количество аллергенов в воздухе уменьшается, и я наконец начинаю свободно дышать.
Правда, в холодное время года могут опухать и зудеть пальцы рук и ног — так проявляется аллергия на холод…
Спелеолечебница
Не могу не рассказать о республиканской больнице спелеолечения в Солигорске. Аллерголог при постановке на учет сказала, что мне по показаниям положено спелеолечение, и записала меня в очередь на путевку за счет государства. Предупредила, что придется подождать, т. к. нуждающихся много.
Спустя два года подошла очередь — и моя, и папина, — и мы попросились поехать вместе, в одну смену.
Нас как семью поселили в один номер по нашей просьбе. В день заезда прошли медосмотр, на следующий день после завтрака — инструктаж по технике безопасности в шахте и при спуске, а после обеда все, у кого дневной спуск, погрузились на автобусы и поехали к шахтам.
Было немного страшновато спускаться в подземелье на глубину 420 метров, но рядом был папа, и для него это была уже третья поездка, так что он хорошо ориентировался в здешних порядках.
Почти полкилометра вниз под землю в специальном лифте, а там — вполне цивилизованная пещера с множеством коридоров. Стены, пол, потолок — все из калийной соли, белой и красной. Небольшие комнаты-пещерки отделены от общего коридора шторами. Там по четыре кровати (две для дневных и две для ночных пациентов) и тумбочки. У каждого свое спальное место, ночные и дневные смены не пересекаются.
В шахту вместе с группой спускаются медицинские работники и находятся там безотлучно. Можно и нужно гулять по длинным хорошо освещенным коридорам, играть в подвижные игры, делать дыхательную гимнастику под руководством врача. Устал — спи или читай (брали с собой электронную книгу и бумажные, заранее скачивали на планшет фильмы). Интернета, понятное дело, на такой глубине нет.
Там всегда слегка прохладно, но вентиляция работает хорошо и дышится легко, а это главное.
К ужину поднимаемся на поверхность. В корпусе уютно и чисто, в комнате есть все необходимое. Вечером можно отдыхать или гулять по окрестностям среди сосен.
Но вот парадокс: туда едут лечиться люди с проблемами дыхания, и при этом часть из них продолжают курить. На территории больницы и в корпусах курить запрещено, для этого отведены специальные зоны. Но под конец смены какая-то женщина так осмелела, что курила электронную сигарету прямо в комнате. Конечно, ее вычислили. За нарушение правил пребывания грозят санкции вплоть до выселения, а на больничном листе будет особая отметка.
Поездок в спелеолечебницу на сегодняшний день было две, обе пришлись на зиму. После каждой возвращалась обновленная, дыхание восстанавливалось, казалось, что я снова здорова.
Но первый же сильный стресс обернулся астматическим приступом…
Музыка
У каждого в жизни есть самый большой страх. У меня тоже. Больше всего на свете я боюсь, что из-за астмы врачи запретят мне петь. Потому что музыка для меня — все: сколько себя помню, столько занимаюсь вокалом.
Каждый день делаю много дыхательных упражнений, для вокала и для астмы они одинаковые. Годы тренировок, и состояние моей дыхательной системы приблизилось к состоянию обычного человека. К тому же исследования ФВД после спелеолечения показали серьезные улучшения, и это дает надежду.
Я так мечтала профессионально заниматься вокалом, что, несмотря на диагноз, готовилась к получению профильного высшего образования. Но фониатр разбила мои мечты: с астмой путь на большую сцену заказан.
Но я пела и буду петь. Мне часто говорят, что у меня талант. Многие не догадываются о моем диагнозе. И лишь близкие знают, какую цену мне приходится платить за каждую взятую ноту.
Мне уже 24, и, конечно, я планирую создать семью. Не знаю, как буду говорить о своем здоровье избраннику, но сказать о таком обязательно нужно до свадьбы. Очень надеюсь, что дети не унаследуют мою склонность к аллергии. А еще аллерголог спрашивала, не буду ли я против поучаствовать в экспериментальном лечении. Конечно, я за. Если предложат — соглашусь, ведь это еще одна надежда, что у меня все может быть хорошо.
Целиком историю Карины читайте на сайте «Здоровые люди».