Фото носит иллюстративный характер. Из открытых источников.
Фото носит иллюстративный характер. Из открытых источников.

Сегодня все больше людей верят, что психотерапия может изменить их жизнь. Согласно опросу, проведенному в 2020 году Британской ассоциацией консультирования и психотерапии (БАКП), 86 % пациентов предпочитают говорить о своих проблемах, а не принимать лекарства. Однако очень редко в публичном поле появляется вопрос о психотерапевтах, нарушающих профессиональную этику, и еще реже — о добросовестных специалистах, которые непреднамеренно причиняют пациентам вред. Как понять, что врач переходит черту? Важную тему поднимает The Guardian.

 

«Это было ужасно…»

 

Кортни показалось странным, что психотерапевт попросил ее подписаться на него в инстаграме. В 2018 году она начала посещать психоаналитика по имени Майкл, чтобы избавиться от аэрофобии. Это было на тот момент единственное, что ее беспокоило, — боязнь авиаперелетов. Майкл успел заработать себе имя, написал несколько книг, выступал с лекциями, раздавал телевизионные интервью…

 

В инстаграме размещал все что угодно — от советов по осознанности до селфи из спортзала. Поскольку Кортни мало пользовалась приложением, она чаще всего не обращала внимания на странные сообщения, приходившие порой от терапевта, и продолжала посещать сеансы, на которых обсуждала свою сексуальную жизнь, жестокое обращение, перенесенное в детстве, и депрессивные настроения.

 

Прошло 5 месяцев, и тревожных звоночков становилось все больше… Майкл часто ел во время сеансов и никогда не вел записей. Он очень любил перетягивать одеяло на себя — например, когда однажды Кортни рассказала ему, что пробежала 3 километра, он тут же сообщил, что сам как-то раз пробежал 5 км за 23 минуты, и не каждый, мол, на такое способен.

 

Тем временем психическое состояние Кортни ухудшалось. В какой-то момент она начала резать себя. Майкл на сеансе попросил ее показать порезы, и реакция психоаналитика была бесценна — он заявил, что не видит в повреждениях ничего особенного, ему доводилось наблюдать и похуже.

 

Майкл называл себя психоаналитиком и имел подготовку в области гипнотерапии, но Кортни не стала проверять его данные, а только почитала отзывы о нем в интернете. Ей казалось, «что все терапевты более-менее одинаковы». 

 

Когда Кортни прекратила наконец посещать сеансы Майкла, она опубликовала за свой счет и под псевдонимом книгу «Когда терапия дает сбой» о своем опыте общения с психотерапевтом.

 

В ней Кортни рассуждает об ущербе, который могут нанести недобросовестные врачи: от неподобающих замечаний и газлайтинга (форма психологического насилия, основанная на манипуляциях одного человека другим с целью заставить жертву сомневаться в своей адекватности) до заявлений, что пациенту уже ничего не поможет.

 

Перед выходом книги Кортни подала жалобу в ассоциацию, в которой был зарегистрирован Майкл. Жалобу отклонили по причине «неубедительности доказательств». Тогда Кортни обратилась в суд (дело сейчас находится на рассмотрении).

 

Кортни:

 

После выхода книги я получила множество сообщений от самых разных людей, и все они писали: «Со мной произошло то же самое, но никто мне не поверил». Я просто думаю: сколько же еще людей, рассчитывающих на помощь, пострадало и никто их не слушает?

 

Связь без связи

 

С апреля 2019-го по март 2020 года более 1,69 млн человек в Великобритании были направлены Национальной службой здравоохранения (NHS) на различные виды психотерапии, еще большее число людей обращалось за помощью к частнопрактикующим врачам (на сайте NHS указано, что «большинство» психотерапевтов службы имеют клиническую квалификацию либо прошли соответствующую подготовку).

 

Гленис Перри, почетный профессор Университета в Шеффилде и автор ряда книг и статей о терапевтических рисках, утверждает:

 

Я думаю, что самые распространенные ошибки — когда терапевты берутся за случаи, которые выходят за рамки их компетенций. Некоторые консультанты могут быть слишком жесткими или не имеют ни терпения, ни желания слушать. Другая причина, по которой терапия может принести вред, заключается в том, что терапевт на самом деле психотоксичен и его поведение напрямую вредит ментальному здоровью или благополучию пациента, например, подрывая его уверенность или самооценку либо поощряя нездоровую зависимость.

 

Исследование, проведенное Королевским колледжем психиатров Великобритании, показало: каждый 20-й прошедший психотерапию сообщил о том, что испытывает «долгосрочные негативные последствия».

 

Перри предупреждает, что подобное поведение со стороны врача может нанести пациенту длительную травму.

 

Гленис Перри:

 

Порой негативный опыт заставляет людей на всю оставшуюся жизнь избегать психотерапии, а у некоторых состояние может серьезно усугубиться.

 

Кортни, например, утверждает, что Майкл нанес серьезный ущерб ее психическому здоровью.

 

Кортни:

 

Я пыталась убить себя. Я долго лечилась в стационаре, и мне пришлось уволиться с работы. Я даже не могла встать с постели. Это буквально разрушило в какой-то момент мою жизнь.

 

Кортни считает, что травма была отчасти вызвана настойчивым требованием Майкла «заново пережить» перенесенное в детстве сексуальное насилие с помощью 40-минутного сеанса гипнотерапии. Он попросил ее в деталях описать произошедшее и посмотреть на ситуацию глазами насильника. Кортни признает, что вспоминать травмирующие события бывает полезно, но считает, что в ее случае это было неоправданно. К тому же Майкл почти не возвращался к данной теме впоследствии, а на следующем сеансе… забыл о том, что Кортни подвергалась насилию.

 

Гленис Перри говорит, что столкновение с травмирующими воспоминаниями может быть необходимой частью терапии, но хороший врач всегда должен доносить смысл этих процедур до пациента. Профессор поясняет:

 

Добросовестный терапевт постоянно проверяет правильность своих действий: помогает ли это? Считает ли пациент, что это соответствует его нуждам?

 

Перри провела немало исследований «психотерапевтического альянса» и знает, что правильный союз означает: между пациентом и терапевтом установилась доверительная связь, есть консенсус относительно целей терапии и способов их достижения.

 

Гленис Перри:

 

Проблемы возникают тогда, когда пациенту некомфортно, но он не доверяет врачу настолько, чтобы сказать: «Это причиняет мне боль. Я не чувствую, что мне становится лучше. Напротив, мне стало еще хуже.

 

Терапевты, в конце концов, тоже люди. Профессор Перри утверждает, что иногда разрушенное взаимодействие в терапевтическом альянсе можно восстановить, правда, при условии, что это всего лишь проблема взаимоотношений, а не злоупотребление служебным положением. Но как понять, что проблема в отношениях, а не в произволе врача?

 

Оборонительная позиция

 

Этический кодекс Британской ассоциации консультирования и терапии (BACP) содержит исчерпывающий перечень ожиданий от специалистов — от защиты конфиденциальности данных пациента и ведения подробных записей до недопущения «финансовых, эмоциональных, физических, сексуальных или духовных злоупотреблений» в отношении пациента. Но Гленис Перри предупреждает, что задача с определением степени вреда может оказаться сложной — отчасти потому, что некоторая степень дискомфорта является неотъемлемой частью терапии. Всегда есть пациенты, у которых могут быть большие трудности с выстраиванием доверительных отношений, да и попросту пациент и доктор могут элементарно «не сойтись характерами».

 

По словам Перри, «отношения могут быть испорчены по причине недопонимания с любой из сторон». Эксперт советует поговорить с другом или другим специалистом, чтобы получить мнение третьей стороны, прежде чем обвинять своего врача.

 

Но осознать, что есть проблемы в выстраивании отношений, это еще полдела. Гораздо показательнее, что будет происходить, когда пациент попытается это обсудить. Добросовестный врач просто обязан пойти навстречу, а не занимать оборонительную или, что еще хуже, обвиняющую позицию.

 

Гленис Перри:

 

Если вы подняли вопрос, а терапевт заставляет вас замолчать, если вы не чувствуете, что он на вашей стороне, это плохой знак.

 

В Великобритании, чтобы зарегистрироваться как практикующий психолог или психотерапевт, необходимо окончить бакалавриат, пройти специализацию в магистратуре и иметь не менее года практики. А вот психологом назвать себя может каждый. Рынок быстро подстраивается под высокий, но невзыскательный спрос: можно просто закончить частные практические курсы или программы профессиональной переквалификации.

 

В Великобритании, если психотерапевт нарушает профессиональную этику, на него можно подать жалобу. В 2020 году BACP приняла к рассмотрению 193 жалобы на своих членов и ответила на 1 361 онлайн-запрос. На данный момент в организации состоит 57 тысяч психотерапевтов.

 

Фиона Баллантайн Дайкс, исполнительный директор по профессиональным стандартам BACP, говорит, что ассоциация работает над «активным предотвращением» нарушений, анализируя жалобы и разрабатывая инструкции и рекомендации для врачей. Если кто-то удаляется из реестра BACP по причине нарушений, информация об этом не только размещается на сайте, но и передается другим аккредитованным реестрам.

 

Чтобы стать членом ассоциации, терапевт должен получить сертификат о квалификации или пройти аккредитованный организацией курс. Но многие люди не знают, что терапевтам необязательно записываться в реестры, чтобы практиковать. Термины «психотерапевт», «клинический психолог», «медицинский психолог», «практический психолог» и «психолог-консультант» защищены и подтверждены соответствующим образованием.

 

Купившись на объявление в интернете о практикующем гештальт- или арт-терапевте, легко можно попасть к гуманитарию без медицинского образования, хорошо если вообще изучавшему психологию. Но никакие курсы нельзя выдавать за профессиональное образование!

 

Поэтому такие люди, как Кортни, пережившие отрицательный опыт, настаивают на более строгом регулировании в отрасли. Они требуют создать единый реестр жалоб на терапевтов, доступ к которому может получить любой желающий. Сейчас Кортни получает степень магистра в области консультирования и психотерапии. И отмечает, что на занятиях постоянно говорят о том, что терапевт не может причинить особого вреда пациенту.

 

Кортни всегда возражает:

 

Еще как может!

 

Она абсолютно уверена, что будущие специалисты должны быть избавлены от иллюзий и предупреждены обо всех рисках, которые возможны в их работе.

 

Психотерапевты тоже люди!

 

И, как все люди, они не лишены недостатков и даже могут быть вполне токсичными. Если внимательно присмотреться, некоторым врачам можно легко поставить «человеческий» диагноз. Итак, перед вами…

 

Советник. Еще одна крайность — когда специалист пытается искусственно нейтрализовать тяжелые моменты и решать проблемы за пациента, то есть выходит за пределы анализа и консультирования, чтобы стать «советником». Разумеется, приятно почувствовать себя в безопасности, ощутить, что кто-то думает за вас… Только толку от такого лечения ноль. Готовые ответы вместо совместной рефлексии не решат проблем пациента. Принцип партнерского взаимодействия в психотерапии является ключевым, это всегда командная работа.

 

Моралист/учитель. Психологи, склонные давать оценку поступкам пациента, не такая уж редкость. Насторожить должны оценочные и категоричные суждения, попытки взывать к совести или стыду, нравоучительные нотки. При этом специалист может быть отлично осведомлен, что обязан следовать принципу безоценочности.

 

Но «человеческое» прорывается: у него же тоже есть свои воззрения, опыт и личное мнение, в конце концов. Если пациент замечает или чувствует, что врач судит его, прямо или косвенно, проводит параллели, ссылаясь на некую «абсолютную» систему ценностей, говорит о примерах и образцах, помочь такой врач, скорее всего, не сможет.

 

Циник. Первое, что чувствует пациент при общении с таким врачом, — это отсутствие эмпатии. Он легко говорит неприятные вещи, глядя прямо в глаза. Держит себя высокомерно, ведь он гораздо лучше вас все о вас знает! Хотя психология как наука все еще находится во многом на стадии сбора информации, выдвижения теорий и гипотез, которые то и дело опровергаются. Как будет лучше и что сделать, чтобы все исправить, наверняка не знает ни один психолог.

 

Специалист и пациент ищут решение сообща. Но циник — это своеобразный доктор Хаус в психотерапии, одержимый идеей поскорее «препарировать» пациента, добраться до сути, выставить диагноз. Ему не ведомы сомнения, хотя известно, что самые знаменитые психологи, от Зигмунда Фрейда до Нэнси Мак-Вильямс, склонны сомневаться в своих выводах и постоянно перепроверять их. Ведь психотерапия — это в немалой степени движение наощупь в темноте.

 

Провокатор. О провокативных техниках сегодня не слышал только ленивый. Психологам-провокаторам посвящают книги, о них снимают фильмы и сериалы. При этом вся инфошумиха невероятна далека от профессиональных компетенций. Создателем этого направления принято считать американского психотерапевта Фрэнка Фарелли, его книга «Провокационная терапия» была написана в 1974 году. Правда, классик призывал использовать провокативные методы для того, чтобы «расшевелить» мышление пациента, вывести его за рамки стереотипов, из зоны комфорта, но никак не из себя.

 

Фарелли считал, что атаковать следует чувство собственной значимости, важности (но не достоинство человека), предлагая пациенту не относиться к своим проблемам слишком серьезно, большое значение придавая юмору. «В результате действия провокативных стратегий пациент разрушает собственноручно созданную «клетку» и становится другим человеком», — пишет Фарелли. Но если врач целенаправленно раздражает, унижает или злит пациента, заставляет делать что-то через силу, не помогая никак справиться с растущим негативом, это просто токсичный врач.

 

Приятель. В разных направлениях психологии роли специалиста могут различаться, например, в психоанализе терапевт — нейтральный наблюдатель, в гуманистическом подходе он всегда на стороне пациента. Тут и кроется опасность: эмпатия легко переходит установленные границы. При этом терапевт просто обязан строго следовать этическому кодексу: никаких фривольностей, никаких рассказов о себе (хотя в некоторых практиках допустимо самораскрытие, но только в терапевтических целях — чтобы поддержать пациента), никакого обсуждения проблем третьих лиц или проблем пациента вне работы с ним.

 

Нам всем нравятся доверие и человеческое тепло, но врач не может стать лучшей подругой. За десятилетия практики профессиональное сообщество выработало этические нормы, которые четко регламентируют общение между пациентом и консультантом во время приема и вне его. О них полезно знать пациенту в том числе.

 

Проблемный. Психологией довольно часто, и это не секрет, увлекаются люди, имеющие личные проблемы и даже расстройства, чтобы избавиться от них и помочь другим сделать то же самое. Некоторые из них переходят потом на профессиональный уровень.

 

В этом нет ничего страшного. Основатель прикладной психологии Уильям Джеймс, например, страдал от тяжелой депрессии. А отец психоанализа Зигмунд Фрейд — от сильного психоневроза. Но что, если проблемы остались и консультант, сам того не замечая, словно кривое зеркало, проецирует собственные конфликты на пациента? Это заметно, когда терапевт приписывает вам мотивы и проблемы, вам совершенно несвойственные, и не нужно думать, что собственные страхи и предубеждения не помешают ему разобраться в вашей проблеме.

 

Есть нюанс: иногда элементы самораскрытия терапевта могут применяться на сессиях, психолог и пациент словно меняются ролями, и теперь уже терапевт рассказывает о своих проблемах, а пациент дает советы и рекомендации. Но главное в этой тактике — непостоянство… Если ваша терапия превращается в перетягивание одеяла на другую сторону и это становится нормой, есть повод задуматься о пользе такого лечения.

 

Пять полезных советов по поиску «своего» специалиста

 

  • Всегда интересуйтесь образованием и опытом работы психолога/психотерапевта, к которому собираетесь обратиться. Тщательно собирайте и изучайте информацию о нем.
  • Никогда не смешивайте личные и профессиональные отношения, не обольщайтесь и не обманывайте себя, принимая эмпатию и участие за проявления дружбы/любви.
  • Если чувствуете давление со стороны специалиста, осуждение или попытки диктовать, как вам следовало бы поступить, если звучат рассуждения о том, что вы живете неправильно, — уходите. Обесценивание ваших чувств, оценочные суждения по отношению к вам или другим, высмеивание — показатели непрофессионализма.
  • Вам точно не поможет психолог/психотерапевт, проявляющий к вам или вашим проблемам неуважение, пренебрежение или ведущий себя бестактно. Пассивно-агрессивный тон, игнорирование ваших запросов, снисходительное отношение, отсутствие гибкости… Никогда не думайте, что такое поведение является частью терапевтического процесса.
  • Избегайте специалистов, «выводящих» вас на чувство вины, стыда, униженности и неполноценности без терапевтического эффекта. К каждой ложке дегтя прилагается своя бочка меда. Терапия должна помогать, а не добиваться того, чтобы вы чувствовали себя словно вывалявшись в грязи…  Ощущение бесплодности усилий, боязнь говорить правду, постоянная тревога и подавленность, отсутствие чувства облегчения — повод пересмотреть свой «контракт» с психотерапевтом.

 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

При копировании или цитировании текстов активная гиперссылка обязательна. Все материалы защищены законом Республики Беларусь «Об авторском праве и смежных правах».